Продолжение «Барышни-крестьянки» в «Дубровском»

«Барышня-крестьянка», как известно, была опубликована в 1831 году в составе сборника «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А.П.». В этом сборнике она была предшественницей таких произведений, как «Выстрел», «Метель», «Гробовщик» и «Станционный смотритель». «Повести Белкина» стали первым завершённым произведением Пушкина в прозе, которое увидело свет.
Пушкин тщательно скрывал эти произведения и очень беспокоился о том, какое впечатление они произведут на читателей. В письме к своему другу и издателю П.А. Плетнёву он упоминал о них с пометкой «весьма секретно — для тебя одного»: «Написал я прозою 5 повестей… <…> которые напечатаем также анонимно. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает».
Однако причина такой секретности не только в стремлении Пушкина защитить своего первенца от критики бульварной газеты «Северная пчела», которую возглавлял Ф.В. Булгарин. Эти произведения имели не только глубокий социально-исторический и общественный смысл, но и скрытый литературный полемический подтекст.
В творчестве Н.М. Карамзина, В.В. Измайлова, А.А. Бестужева-Марлинского, А.А. Перовского и других предшественников и современников Пушкина (а также у французских писателей XVIII века) читатель уже встречал подобных героев в схожих обстоятельствах. Однако эти произведения отличались некоторой искусственностью и сентиментальностью, схематичностью характеров и психологии персонажей.
В «Повестях Белкина» Пушкин попытался противопоставить этим произведениям подлинную сложность жизни и человеческих отношений, противоречивость и многогранность характеров, простоту и сдержанность повествования. Вместо ограниченной морали сентиментальных повестей, «Повести Белкина» должны были выразить сочувствие автора к своим героям и показать, что их судьбы определяются законами общества, в котором они живут.
Эта идея была реализована Пушкиным с помощью вымышленного автора — провинциального помещика Ивана Петровича Белкина, который, как писал Пушкин в одном из своих писем к тому же Плетнёву, был «славным малым». В предисловии от издателя А.П. Белкин не придумал истории, а лишь записал и обработал рассказы, которые слышал от разных людей.
«Смотритель, — говорится в предисловии, — был рассказан титулярным советником А.Г.Н., «Выстрел» — подполковником И.Л.П., «Гробовщик» — приказчиком Б.В.». «Барышня-крестьянка», как и «Метель», были рассказаны Ивану Петровичу «девицей К.И.Т.».
Используя художественный приём Вальтера Скотта, который создал галерею подставных авторов предисловий и вымышленных авторов романов, Пушкин в «Повестях Белкина» создал комический образ рассказчика. Однако в самих повестях Пушкин разрушал эту мистификацию. Истории, которые должны были быть написаны в высокопарно-чувствительной манере, были рассказаны самим Пушкиным с удивительной простотой и знанием жизни.
В «Романе в письмах», написанном в 1829 году, Пушкин сформулировал идею использования известных литературных сюжетов в своих произведениях. Он писал: «Ты не можешь представить, как странно читать роман, написанный в 775 году, в 1829 году. Кажется, будто мы вдруг перенеслись из своей гостиной в старинный зал, обитый штофом, сели в атласные пуховые кресла, увидели странные наряды и знакомые лица и узнали в них своих дядюшек и бабушек, но помолодевшими.
Большинство таких романов не имеют других достоинств. Сюжет интересен, интрига хорошо закручена, но Белькур говорит невпопад, а Шарлота отвечает не по существу. Умный человек мог бы взять готовый план, готовые характеры, исправить ошибки и недомолвки — и получился бы прекрасный оригинальный роман. Скажи это от меня моему неблагодарному P… Пусть он по старой канве вышьет новые узоры и представит нам в маленькой раме картину света и людей, которых он так хорошо знает».
Вероятно, под буквой «P» скрывается сам Пушкин, который воспользовался советом своей героини в «Повестях Белкина».
XVIII век привлекал Пушкина своей загадочностью, и он решил совершить путешествие по его литературным сюжетам. Это путешествие было коротким, в отличие от длинных и утомительных романов прошлого.
«Я не надеюсь прочитать его, — пишет Саша о романе Ричардсона «Кларисса Гарлоу». — С моим нетерпением я и в Вальтер Скотте нахожу лишние страницы».
В том же «Романе в письмах» есть строки, которые, кажется, предвещают появление «Барышни-крестьянки».
Лиза, живущая в деревне среди провинциального дворянства, пишет: «Здесь больше интересуются литературой, чем в Петербурге. Получают журналы, живо обсуждают их содержание, то верят одной стороне, то другой, сердятся на любимого автора, если его критикуют. Теперь я понимаю, почему Вяземский и Пушкин так любят уездных барышень. Они — их настоящая публика».
Пушкин действительно любил эту публику, и не случайно его «Татьяны милый идеал» был найден именно в уездной барышне, в среде провинциального дворянства. Такой же уездной барышней была и Лиза из «Барышни-крестьянки», дочь англомана Григория Ивановича Муромского, владельца поместья в одной из отдалённых губерний.
Лёгкость, с которой Лиза Муромская превращается в простую крестьянку, свидетельствует о той же русской душе, которая была так близка Пушкину и Татьяне Лариной.
В этой повести, которая, на первый взгляд, может показаться написанной в стиле старых времён, место «мучений ревности» заняли другие, более серьёзные противоречия. Однако они также были легко разрешены.
Какие же традиционные мотивы использовал Пушкин в «Барышне-крестьянке», которая, возможно, является самой счастливой, хотя и самой невероятной из «Повестей Белкина»?
Оказывается, традиционна сама тема «барышни-крестьянки», которая до Пушкина часто поднималась западноевропейскими и русскими писателями. Например, Вольтер в комедии «право сеньора», Мариво в комедии «Игра любви и случая», Вл. Измайлов в идиллической повести «Ростовское озеро» и другие.
Вот как описывает традиционный сюжет о барышне-крестьянке автор классической работы о «Повестях Белкина» В. В. Гиппиус: «Молодой дворянин влюбляется в прекрасную и добродетельную крестьянку. Она поражает его своей воспитанностью и иногда образованностью. Он решает жениться на ней и произносит несколько речей о всеобщем равенстве. После преодоления препятствий, таких как запрет родных или другая невеста, в момент, когда читатель готов к тому, что социальные устои будут поколеблены и брак состоится, несмотря на разницу в состоянии, героиня раскрывает свою тайну: она оказывается не крестьянкой, а дворянской дочерью. Герои счастливы, устои незыблемы, читатели довольны».
В «Барышне-крестьянке» мы видим многие моменты развития этого сюжета: прекрасную крестьянку, «случайную встречу» с ней дворянина, любовь дворянина к крестьянке, совместное чтение. Пушкин всё время как бы исправляет традиционный сюжет, делая его более правдоподобным и естественным.
С самого начала он описывает любовь богатого дворянина к обеспеченной дворянке, и только Алексею Берестову кажется, что между ним и Акулиной существует социальная пропасть. Пушкин тонко показывает искусственность литературных крестьянок-барышень и напоминает о реальной дистанции между дворянством и народом. В отличие от обычных произведений, которые пародирует Пушкин, «Барышня-крестьянка» окрашена в мягкие тона подлинного юмора. История, которую девица К. И. Т., конечно же, читала и «Бедную Лизу» Карамзина, и «Ростовское озеро» Вл. Измайлова, с забавной высокопарностью могла бы рассказывать Ивану Петровичу Белкину, на самом деле рассказана самим Пушкиным с бесподобной иронией.
Казалось бы, «важное происшествие» — падение с лошади англомана Муромского из-за пугливой кобылки — усложнило отношения героев, но именно благодаря этому Пушкин легко ведёт их к алтарю.
В «Дубровском» Пушкин обращается к этой актуальной теме, но решает её по-новому, в серьёзном и даже драматическом ключе.
Это произведение связано с другими размышлениями Пушкина о судьбах русского дворянства, о падении старого помещичьего быта, о крестьянских волнениях и о возможности союза восставшего народа с оппозиционным дворянством. Оно представляет собой новый этап в творческом развитии Пушкина и в эволюции его прозаического искусства.
«Дубровский» стал четвёртой попыткой Пушкина создать крупное произведение в прозе, а не повесть. После «Арапа Петра Великого», «Романа в письмах» и «Рославлева» он стремился создать роман. Исторические замыслы романа в стиле Вальтера Скотта уступили место идее создания остросоциального произведения, посвящённого современности.
В центре сюжета «Дубровского» — крестьянский бунт. Эта тема была вызвана самой действительностью. В начале 1830-х годов по Европе прокатилась волна классовых битв: июльская революция 1830 года во Франции, национально-освободительные восстания 1831 года в Бельгии и Польше, восстание рабочих в Лионе в ноябре 1831 года, рабочее и крестьянское движение в Англии в те же годы, попытка народного восстания в Париже 8 июля 1832 года, второе восстание лионских ткачей в апреле 1834 года, народное восстание в Париже в том же году.
Пушкин внимательно следил за этими событиями, классовый характер которых был очевиден. Угроза разрушения старого общества нависла и над Россией. В стране произошло множество так называемых холерных бунтов. Волнения перекинулись в военные поселения: восставшие ловили и убивали офицеров. Широко распространённым явлением стал крестьянский разбой, который развился как форма социального протеста против крепостного гнёта.
В «Дубровском» Пушкин обращается к этой актуальной теме, но решает её по-новому, в серьёзном и даже драматическом ключе. Это произведение связано с другими размышлениями Пушкина о судьбах русского дворянства, о падении старого помещичьего быта, о крестьянских волнениях и о возможности союза восставшего народа с оппозиционным дворянством. Оно представляет собой новый этап в творческом развитии Пушкина и в эволюции его прозаического искусства.
«Дубровский» стал четвёртой попыткой Пушкина создать крупное произведение в прозе, а не повесть. После «Арапа Петра Великого», «Романа в письмах» и «Рославлева» он стремился создать роман. Исторические замыслы романа в стиле Вальтера Скотта уступили место идее создания остросоциального произведения, посвящённого современности.
В центре сюжета «Дубровского» — крестьянский бунт. Эта тема была вызвана самой действительностью. В начале 1830-х годов по Европе прокатилась волна классовых битв: июльская революция 1830 года во Франции, национально-освободительные восстания 1831 года в Бельгии и Польше, восстание рабочих в Лионе в ноябре 1831 года, рабочее и крестьянское движение в Англии в те же годы, попытка народного восстания в Париже 8 июля 1832 года, второе восстание лионских ткачей в апреле 1834 года, народное восстание в Париже в том же году.
Пушкин внимательно следил за этими событиями, классовый характер которых был очевиден. Угроза разрушения старого общества нависла и над Россией. В стране произошло множество так называемых холерных бунтов. Волнения перекинулись в военные поселения: восставшие ловили и убивали офицеров. Широко распространённым явлением стал крестьянский разбой, который развился как форма социального протеста против крепостного гнёта.
В «Дубровском» Пушкин обращается к этой актуальной теме, но решает её по-новому, в серьёзном и даже драматическом ключе. Это произведение связано с другими размышлениями Пушкина о судьбах русского дворянства, о падении старого помещичьего быта, о крестьянских волнениях и о возможности союза восставшего народа с оппозиционным дворянством. Оно представляет собой новый этап в творческом развитии Пушкина и в эволюции его прозаического искусства.
«Дубровский» стал четвёртой попыткой Пушкина создать крупное произведение в прозе, а не повесть. После «Арапа Петра Великого», «Романа в письмах» и «Рославлева» он стремился создать роман. Исторические замыслы романа в стиле Вальтера Скотта уступили место идее создания остросоциального произведения, посвящённого современности.
Прежде чем приступить к работе над «Дубровским», Пушкин занимался изучением материалов, связанных с восстанием Пугачёва. Эти занятия частично совпали с работой над произведением.
В результате Пушкин создал план повести о дворянине Шванвиче, который перешёл на сторону восставших, и наброски исторического труда о Пугачёве. Однако он отложил эти планы, чтобы создать «Капитанскую дочку» и «Историю Пугачёва».
В то же время Пушкин заинтересовался историей небогатого белорусского дворянина Островского, который был вынужден покинуть своё имение и начать грабить, сначала подьячих, а затем и других людей. Историю эту Пушкину рассказал его друг П. В. Нащокин, который видел Островского в остроге.
Первоначально роман назывался «Островский», и Пушкин собирался отправить первый том на рассмотрение Нащокину, который видел настоящего Островского, а также «под критику» знакомому Нащокина Д. В. Короткому, служившему в ссудной казне. Через Д. В. Короткого Пушкин смог достать выписку из подлинного судебного дела дворянина Муратова, имение которого было несправедливо передано судебными властями крупному помещику Крюкову.
Подобно Крюкову, созданному воображением Пушкина, Троекуров воспользуется тем, что все бумаги на право владения поместьем у старшего Дубровского, как и у Муратова, сгорели.
Пушкин вставил во вторую главу рукописи «Дубровского» копию этого дела без каких-либо изменений. Однако он не успел закончить замену имён.
Источники и впечатления, которые могли отразиться в романе «Дубровский», были очень разнообразны. Пушкин, вступив во владение частью болдинского имения, вероятно, слышал о нашумевшем в своё время на всю Нижегородскую губернию судебном деле Дубровского. Возможно, именно это дело, также связанное с незаконной передачей имения во владение другого лица, повлияло на выбор фамилии главного героя.
Однако фамилия «Дубровский» также фигурирует в деле Псковской канцелярии, относящемся к событиям столетней давности. С этим делом поэт мог познакомиться во время одной из своих поездок в Михайловское.
В деле рассказывается о крестьянах помещика Дубровского, которые помогли крепостному помещика Апрелова скрыться за польскую границу, а затем оказали серьёзное сопротивление солдатам, высланным для их ареста. Когда солдаты во главе с сержантом пришли в деревню Дубровского, «человек десять скрывавшихся крестьян вышли из лесу с топорами и рогатинами и объявили, что если их будут ловить, то они его (сержанта) с рассыльными убьют или потопят в озере. Они заявили, что действуют по приказу Дубровского, который писал, что если кто придёт для поимки их, то если поимщиков будет немного, бить их, а если много, то бежать в лес».
Эти строки дела напоминают финальный эпизод романа Пушкина «Дубровский».
В 1820–1830-х годах, когда создавалось произведение Пушкина, в русском обществе появился новый социальный тип — дворянин без земли. Об этом явлении в своих отчётах царю сообщал шеф жандармов А. Х. Бенкендорф: «…Крепостное право — это пороховой погреб под государством, и оно тем опаснее, что войско состоит из крестьян, и что теперь образовалась большая масса дворян без земли и чиновников, которые, будучи охвачены честолюбием и не имея ничего терять, готовы к любым беспорядкам».
В «Барышне-крестьянке» Пушкин изобразил относительно благополучных помещиков, хотя по сути таким представлен только Берестов. В «Дубровском» же он решил сделать героем дворянина, который внезапно потерял землю и которому нечего терять.
В разоряющемся старинном дворянстве Пушкин видел источник оппозиции правящей власти. «Что же значит наше древнее дворянство? — записал он в своём дневнике в 1834 году. — С имениями, разрушенными бесконечными разделами, с образованием, с ненавистью к аристократии и со всеми претензиями на власть и богатство? Такой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто был на площади 14 декабря? Только дворяне. Сколько же их будет при первом новом возмущении? Не знаю, но, кажется, много».
Работая над «Дубровским», Пушкин размышлял о том, возможен ли союз дворянина с восставшим народом в этой «страшной стихии мятежей». Вероятно, именно эта мысль и привлекла его в истории Островского, рассказанной Нащокиным.
Переход дворянина на сторону восставшего народа был в центре первоначального замысла о Шванвиче. Однако, изучая документы Пугачёвского восстания, Пушкин всё больше убеждался в искусственности такого союза. В «Истории Пугачёва» он уже ясно выразил эту мысль: «Весь простой народ был за Пугачёва… Одно дворянство открыто поддерживало правительство. Пугачёв и его сообщники хотели сначала привлечь на свою сторону и дворян, но их интересы были слишком противоположны».
В результате этого важного вывода героем «Капитанской дочки» стал Гринёв, который оказался рядом с Пугачёвым только по стечению обстоятельств, но остался верен своему дворянскому долгу. Швабрину же, который в первоначальных вариантах назывался Шванвичем, в романе приданы отрицательные черты.
В романе «Дубровский» соединение дворянина с восставшими крестьянами представлено как временное и непрочное, а также как явление, которое в некоторой степени было вынужденным. В конце концов герой решает покинуть свою банду.
Дубровский произносит перед своими бывшими сообщниками речь, в которой ясно выражает мысль о том, что у них с помещиком разные цели и взгляды на борьбу: «Вы разбогатели под моим руководством, каждый из вас может спокойно отправиться в отдалённую губернию и провести там остаток жизни в честном труде и достатке. Но вы все мошенники и, вероятно, не захотите оставить своё ремесло».
В итоге, роман, который так и не был дописан, должен был закончиться арестом Дубровского. Об этом свидетельствуют сохранившиеся планы продолжения произведения.
По одному из них, Пушкин намеревался изменить и саму структуру повествования. Дубровский-Дефорж вместе с Машей покидал имение Троекурова, у них рождался ребёнок, Маша заболевала, и Дубровский, распустив шайку, вёз её в Москву на лечение. Один из его сообщников был арестован и донёс на Дубровского. Таким образом, противостояние интересов дворянина и его сообщников получило дополнительное подтверждение в виде доноса.
Однако образ Дубровского, человека, оказавшегося вне закона из-за произвола чиновников и отвергнутого своим классом, был близок и дорог самому Пушкину. С этим образом были связаны многие размышления поэта о возможности сохранения личного достоинства и независимости в условиях царской России. В возмущении старого Дубровского по поводу обиды, нанесённой ему Троекуровым, — «Я не шут, а старинный дворянин» — можно услышать отзвук упорного отстаивания своего достоинства перед царём самим Пушкиным: «Я, как Ломоносов, не хочу быть шутом даже у бога».
В няне Дубровского, Орине Егоровне, отразились черты реальной няни самого Пушкина, Арины Родионовны, а её подлинные письма к поэту повлияли на письмо Орины Бузыревой к Дубровскому.
Благородство, смелость, решительность и находчивость Дубровского вызывают симпатию читателя и заставляют с волнением следить за его опасными приключениями. В построении сюжета Пушкин использовал элементы так называемого разбойничьего романа. Некоторые из таких произведений, например, знаменитый в своё время роман Х. Вульпиуса «Ринальдо Ринальдини», упоминаются на страницах «Дубровского». Однако в отличие от них «разбойничество» главного героя в «Дубровском» мотивировано социально-историческими причинами. Захватывающая интрига была нужна Пушкину не сама по себе, а лишь как основа социального романа, отражающего процесс расслоения помещичьего дворянства и воссоздающего картины стихийных крестьянских восстаний. В этом редком сочетании серьёзности и глубины содержания с увлекательностью сюжета — секрет неизменного интереса, который вызывает «Дубровский» у читателей разных возрастов.
И наконец, попытаемся ответить на вопрос, который был поставлен в начале статьи. Что изменилось в творчестве Пушкина за те два с небольшим года, которые отделяют «Дубровского» от «Барышни-крестьянки»?
Изменилось главное, что определяет характер творчества писателя, — его восприятие мира. Оно стало более глубоким и трагичным. Действительно, в 1831 году была написана «Сказка о царе Салтане» с её добрым царём Гвидоном. В 1834-м — «Сказка о золотом петушке» с её сластолюбивым Дадоном, не держащим слова. В Болдинскую осень 1830 года была создана шутливая поэма «Домик в Коломне», а уже через три года, также в Болдине, был написан «Медный всадник», во многом похожий на неё, но исполненный глубочайшего трагизма.
Аналогичный характер имеет и переход от «Барышни-крестьянки» к «Дубровскому». Вместо изображения счастливой любви и помещичьей идиллии Пушкин приходит к разработке трагических развязок подобных отношений. Вместо дружеского примирения помещиков, описанного в «Барышне-крестьянке», в «Дубровском» показана их вражда; место картин спокойной помещичьей жизни занимают сцены чиновничьего произвола и крестьянского гнева.
От последнего прикосновения к тексту романа «Дубровский» (6 февраля 1833 года) до гибели Пушкина прошло ещё почти четыре года, но драматизм творчества Пушкина уже как будто предвещает трагическую развязку его судьбы.
Список литературы
1.	Близость «Барышни-крестьянки» к этим произведениям была очевидна для современников Пушкина. Так, например, талантливый писатель и тонкий критик П.А.Катенин даже решил, что «Барышня-крестьянка» представляет собой прямую переделку комедии Мариво «Игра любви и случая». 
2.	Гиппиус В.В. Повести Белкина // Гиппиус В.В. От Пушкина до Блока. М.; Л., 1966. С. 23. 
3.	В то же время в романе использованы и мотивы, широко представленные в русском фольклоре. Герои его овеяны бунтарской романтикой Приволжья, отчетливо звучащей в народных «разбойничьих» песнях, одну из которых - «Не шуми, мати, зеленая дубровушка» - поет караульный шайки Дубровского.